Оформление книг

Книжной графикой художник начал заниматься после переезда из СССР в Норвегию, в 1977. Первые заказы были для издательских домов Норвегии и Швеции.

Через два года Сурен обосновался в Нью-Йорке. Здесь сотрудничество с издательствами не только продолжилось, но и значительно расширилось за счет крупных американских компаний. В их числе, например, «Doubleday» – одна из старейших (существует с 1897 г.) и крупнейших фирм в области книгоиздания.

По красоте и разнообразию обложек видно, что эта работа приносила не только доход, но и радость – вот где разносторонняя творческая одаренность художника поистине заиграла новыми гранями! Сюрреалистическая образность, порожденная реалиями советского бытия, как нельзя кстати пришлась при оформлении книжных обложек. По-прежнему много «пауз» между предметами, по-прежнему выбор изображенных предметов очень точен – это нечто типичное и для своего времени, и для повествования, скрывающегося внутри. Все кажется очень выверенным, неслучайным: люди, вещи, лица образуют живую и волшебную круговерть жизни – реальной и вымышленной… Только теперь персонажи, выходившие из под кисти мастера, не были болезненно исковерканы, не были надломлены или зажаты: нотка трагизма и удивления абсурдности окружающей действительности сменилась в США на совершенно иное настроение. Композиции строятся по игровому принципу, в них больше свободы, эксперимента, театральности, а порой и самого цвета (как, например, в обложке к роману Маркеса). При этом в каких-то неуловимых деталях чувствуется дух времени, стиль эпохи – вот обложки 1970-х, а вот уже 1980-х и более поздние… Их автору очень точно удается подметить нечто характерное в настроении произведения – мистику, фантастичность, таинственность, интригу, философию и прочие разнообразные качества. В результате рождались композиции, обложки с которыми не просто украшали книги, а приоткрывали их смысл, манили и волновали. Книги в таком оформлении хочется покупать – и сегодня!

Но, всё же, лучше всего об этом опыте говорит сам Сурен: «Даже не вспомню, как это случилось, как я решил постучаться в дверь издательства! Возможно, кто-то посоветовал в норвежском Бергене, где я жил первое время. Отправился в Осло и пошёл в издательство «Гульдендал», одно из крупнейших в стране.

Пришёл на интервью с некоторыми оригиналами своих работ и диапозитивами (слайдами) московского сюрреалистического периода. Меня принял худред Петер Хаас – переехавший из Германии немец, что было довольно необычно в то время в Норвегии, где, как правило, норвежцы занимали главные должности. Мне просто повезло быть принятым эмигрантом, очень повезло! Это был замечательный открытый человек, романтик и мечтатель, но тогда я ещё этого не знал.

Вернулся обратно в Берген и через неделю – довольно скоро – пришёл заказ сразу на 3 обложки: Маркеса – «100 лет одиночества», Распутина – «Живи и помни» и Гамсуна –«Новеллы» – и каких авторов! Мои иллюстрации понравились и были приняты, т.к. скоро я получил больше заказов от «Гульдендала» и вскоре решил переехать из небольшого городка Грига в Осло.

Заказов на обложки становилось больше и раз в два месяца получалось улетать чартерными рейсами в Париж, Лондон, Рим, ... Продолжал писать картины и начал выставляться в галереях. О чём я мог ещё мечтать!

И что очень существенно, от Петера Хааса зависело, будет принята обложка или нет:не помню случая, когда литредактор или кто другой возвращали и просили переделать композицию. Никаких набросков на утверждение – делался оригинал оформления!

В Осло у меня был друг норвежец, мы встретились в Москве, где он изучал русский язык на годичных курсах в институте Пушкина – Исак Рогде. В Осло он работал учителем в школе. Исак владел пятью языками и быстро читал – проглатывал книги. Я приносил ему манускрипт текста и через день уже был у него. Он наливал себе виски и начинал отвечать на мои вопросы – зацепки: о чём книга, самые острые моменты, черты характера, общее настроение, местность – всё-всё, пока я не вживался в сюжет и его настрой. После нескольких книг он уже сам знал, что нужно мне и выделял важные детали, пил виски, курил сигареты «Принс» и живо жестикулировал.

Так прошли два года плодотворной работы для «Гульдендала» и других издательств в Осло и Стокгольме. Перед моим отъездом в Н.Й. я познакомил Исака с Петером, которому был нужен переводчик для его книги воспоминаний с немецкого. И через короткое время Исак оставил работу в школе и стал свободным переводчиком и в последствии ведущим переводчиком русской литературы на норвежский с лёгкой руки Петера, чему я безмерно радовался!

В Н.Й. всё было по другому: точное указание что и как должно быть изображено, обязательные утверждения эскизов. Литредактор или ответственный за продажу имели решающее слово. Название книги занимало большую часть обложки. Имя автора должно было бросаться в глаза – от всего этого у не профессионала, каким я себя считал, появлялось чувство скованности. Для иллюстраторов другого склада и с опытом это была лишь составляющая часть работы!

Тем не менее и там мне встретились приятные худредакторы и были интересные заказы – Эдгар По «Чёрное перо» для «Саймона и Шустера», большая серия Маргери Алингхам для «Эвон», ... но той радости и свободы, как в Осло, уже не было и таких, как Петер, тоже!

Однажды в Салвадор-да-Баия в Бразилии посетил презентацию Жоржи Амаду, в комнате с высокими потолками стены были обклеены обложками его книг на всех языках и там в правом верхнем углу я узнал свою – «Тереза Батиста», а норвежцы помнят, как в юности читали моих Маркесов,... – чувство причастности к бытию – радует!»