Письмо из деревни

1989.
Елена Мурина, исскуствовед, историк исскуства

Дорогой Сурен, пишу тебе из старой деревни Алексино, что стоит на Волге близ города Углича.

Живу в избе, сложенной некогда русским крестьянином без единого гвоздя, - брёвнышко к брёвнушку. Всё в ней соразмерно лесам и полям, в единении с которыми протекала трудовая жизнь деревни. Увы, тех людей, которые здесь жили, строились, трудились: уже нет. Здесь совершилось чудовищное насилие над исконным крестьянским образом жизни.

Беспощадная утопия разрушила традиционный строй труда и быта. Избы опустели или стали достоянием дачников, - горожан, ищущих в здешнем запустении красоту и покой. Но как трагична эта красота и обманчив этот покой! Ведь всё здесь говорит об исчезновении целого пласта народной жизни, с которым были связаны национальное своеобразие и благополучие России.

Думаю об этом, я вспоминаю нашу встречу у тебя в мастерской, где ты показывал свои картины и слайды, сделанные во время путешествий по древним странам Ближнего Востока и Африки…

Меня тронуло, что ты охвачен подобной же тревогой перед угрозой исчезновения традиционных, из века в век сохранявшихся форм быта – жилища, одежды, утвари. Но прежде всего того целостного мироощущения, когда человек сознаёт себя частью окружающей его природной среды, выражением чего и является так называемый традиционный образ жизни.

Конечно, разрыв человека и природы, связанный с наступлением технической цивилизации на все уголки мира, начался не сегодня. Но если ещё вчера он мог казаться благом, победой Разума, технического гения человечества, то теперь всё трагичнее выступают его разрушительные последствия. И не случайно в остатках древних цивилизаций мы начинаем видеть не «экзотеку», не эстетику реликтов, как это было ещё недавно, а образец умения сохранить и выразить в своей деятельности гармонию человека и мира. Снятые тобою пещерные и скальные поселения Туниса и Турции впечатляют именно этим умением строить жизненную среду, сохраняя нерушимой связь с природой, кропотливо используя, без насилия над ней, предлагаемые ею условия и материалы. Этот созидательный пафос , заложенный в традиционном жизнеустройстве, особенно поражает там, где, казалось бы, суровая природа лишает человека всякой надежды на жизнь: среди пустыни и голых скал, в пещерах, в окружении громоздящихся камней. Чтобы приспособить для жизни такую природу, нужны не только умелые руки, но и способность воображения, а главное, воля к сохранению своих связей с природой, к утверждению мира, как целого. Поистине безграничен творческий потенциал человека, когда он создаёт в согласии с природой, несставя себя над ней или вне её. Мы же, дети технической цивилизации, лишь потребляем, разрушаем, расхищаем…

Мне нравятся , что твои «диптихи», соединяющие фотографию и живопись, несут в себе эту большую экологическую тему. Я вообще полагаю, что художник не может исходить только из «чисто» художественных идей. Искусству необходимы жизненно-важные импульсы. Только это даёт ему подлинность и исключает салонную вторичность, клиширование чужих открытий.

Конечно, надо быть армянином, родиться в России и жить ныне в Нью-Йорке, чтобы так остро, как ты, воспринять и пережить материал путешествий по Африке и Ближнему Востоку. Личностная окраска, внутренняя потребность придают убедительность твоим замыслам. Именно это, по-видимому, дало тебе смелость отбросить мысль о давнем конфликте фотографии и живописи, и воссоединить их в единый пространственный организм – «диптихи» или «триптихи». Иссуство изобразительного документа (фото) и искусство цветовой метафоры (живопись) создают неожиданные «двух - голосие» в интерпретации означенной темы. Оказывается, соперничество живописи и фотографии вполне разрешимо, если для их сосуществования в едином пространстве имеются серьёзные смысловые предпосылки. Изобразительная точность фотографической информации вступает в диалог с семантической насыщенностью твоих знаковых композиций, напоминающих о древних символах природных стихий.

Вот так я вспоминаю твои работы, сидя у окошка и глядя на опустевшую деревенскую улицу, заросшую густой высоченной травой.

(Прими эти строки, как письмо с родины с пожеланием успеха).

Село Алексино, 1989 год