Музей исчезающих культур

2017.
Илона Лебедева, кандидат искусствоведения, старший научный сотрудник Государственного института искусствознания

Сурен Арутюнян принадлежит к тому редкому в современном прагматичном обществе типу людей, которых некое глубинное интуитивное чувство приводит к оптимальным решениям в их жизни. Нет ничего удивительного в том, что он стал художником и путешественником. Удивительно другое: похоже, это не столько он выбрал свой путь, сколько путь выбрал его… Тема пути, путешествия – странствия – на долгие годы стала определяющей в его судьбе.

Еще в детстве, прошедшем в Москве, в самом центре настоящей, живой художественной жизни – на Масловке, в руки Сурена Арутюняна попала удивительная французская книга «Чудеса света» («Les Mervilles du Monde»), что подспудно задало направление всей его дальнейшей жизни. Уже тогда ему захотелось выразить многообразие форм, в которых задуманная мирозданием гармония человека с этой планетой отражается в разных культурах. Казалось, лучше всего это можно сделать в творчестве – и к 1973 г. Сурен окончил Московское высшее художественно-промышленное училище (ныне МГХПА) им. Строганова как мастер художественного стекла. А практически сразу после окончания учебы в жизнь художника вошла и тема пути. Путешествуя по миру, он всегда искал то исконное, искреннее и мощное начало каждой открываемой им заново культуры, которое может скрываться в самых неожиданных местах. Своим острым и наблюдательным взглядом он научился подмечать множество «говорящих деталей»: позы, жесты, мимику, пластику движений и ритмику танцев, колоритные бытовые и поведенческие моменты, специфику местных костюмов, количество солнца, света и цвета – такое особое у каждой страны. Порой кажется, что в его исполнении визуальной фиксации подвластны даже такие изменчивые вещи, как музыкальные характеристики тех или иных культур или запахи, влажность тропических дождей, раскаленность песка пустынь, теплота нагретого на солнце старого кирпича и камня... И все это художник каким-то чудом «переводит» в интуитивно понятную зрителю систему архетипичных знаков. Получающиеся абстрактные композиции ценны своей силой непосредственного восприятия. Даже самые фактурные, требующие кропотливости произведения, несут на себе отпечаток того яркого впечатления, которое послужило их основой и будто впитывают скорость, с которой художнику удалось зафиксировать его. Мастер работает стремительно, стараясь передать в материале свое свежее, спонтанное впечатление от увиденного, что позволяет делать его техника письма. Находясь в пути, он пишет на бумаге. Затем зачастую – уже дома, в мастерской – подкладывает под нее холст. Так появляются абстрагированные формы, выполненные акрилом, или же сведенные к простейшим графическим элементам образы, чьи контуры процарапаны в масле. Эта «скетчевость», придающая визуальную легкость, удивительным образом сочетается с глубиной и точностью наблюдений, в результате чего работы этого автора всегда будет интересно подолгу рассматривать, слой за слоем раскрывая их смысл, считывая знаки.

Стремление к знаку – это то, что объединяет все работы художника, сделанные в разных манерах и в разное время. Ему удается проявить знаковую сущность любого изображения. Знак понят им не только как символическая основа, но и как та великая в своей простоте суть, которая есть у каждой вещи. И в этом поиске сути вещей художник сближается с метафизическим опытом величайших мастеров истории искусства ХХ века: Мондриана, Кандинского, Миро… Знак раскрывает архаичную историю любой культуры, дает возможность понять ее самобытность и силу – то есть все то, что даже в эпоху глобализации все еще позволяет нам быть такими непохожими друг на друга. Каждым своим нервом ощущая угрозу исчезновения того традиционного начала, которое подпитывает каждую культуру, Сурен выполняет своим искусством своего рода служение: подобно архивариусу, он бережно собирает по миру и сохраняет на своих полотнах то древнее знание, которое до последнего времени еще сквозило в местных формах материального мира (в типах жилищ, одежды, утвари и т.п.). Можно сказать, музеефицируя эту ускользающую красоту, он создает своего рода живописный, образный Музей исчезающих культур.